Неточные совпадения
Так точно думал мой Евгений.
Он в первой юности своей
Был жертвой бурных заблуждений
И необузданных страстей.
Привычкой жизни избалован,
Одним на время очарован,
Разочарованный
другим,
Желаньем медленно томим,
Томим и ветреным успехом,
Внимая в шуме и в тиши
Роптанье вечное души,
Зевоту подавляя смехом:
Вот как убил он восемь лет,
Утратя жизни лучший цвет.
Другой враг есть уже самая
привычка к бродяжнической жизни, которая необходимо приобретется крестьянами во время переселения.
Старые служаки, чада
привычки и питомцы взяток, стали исчезать. Многих, которые не успели умереть, выгнали за неблагонадежность,
других отдали под суд: самые счастливые были те, которые, махнув рукой на новый порядок вещей, убрались подобру да поздорову в благоприобретенные углы.
Княгиня же, со свойственною женщинам
привычкой обходить вопрос, говорила, что Кити слишком молода, что Левин ничем не показывает, что имеет серьезные намерения, что Кити не имеет к нему привязанности, и
другие доводы; но не говорила главного, того, что она ждет лучшей партии для дочери, и что Левин несимпатичен ей, и что она не понимает его.
Теперь она знала всех их, как знают
друг друга в уездном городе; знала, у кого какие
привычки и слабости, у кого какой сапог жмет ногу; знала их отношения
друг к
другу и к главному центру, знала, кто за кого и как и чем держится, и кто с кем и в чем сходятся и расходятся; но этот круг правительственных, мужских интересов никогда, несмотря на внушения графини Лидии Ивановны, не мог интересовать ее, и она избегала его.
Несмотря на самую резкую противоположность в
привычках и во взглядах и на то, что Львов был старше Левина, они в эту зиму очень сошлись и полюбили
друг друга.
Для нее весь он, со всеми его
привычками, мыслями, желаниями, со всем его душевным и физическим складом, был одно — любовь к женщинам, и эта любовь, которая, по ее чувству, должна была быть вся сосредоточена на ней одной, любовь эта уменьшилась; следовательно, по ее рассуждению, он должен был часть любви перенести на
других или на
другую женщину, — и она ревновала.
Было у Алексея Александровича много таких людей, которых он мог позвать к себе обедать, попросить об участии в интересовавшем его деле, о протекции какому-нибудь искателю, с которыми он мог обсуждать откровенно действия
других лиц и высшего правительства; но отношения к этим лицам были заключены в одну твердо определенную обычаем и
привычкой область, из которой невозможно было выйти.
— Ведь вот, — говорил Катавасов, по
привычке, приобретенной на кафедре, растягивая свои слова, — какой был способный малый наш приятель Константин Дмитрич. Я говорю про отсутствующих, потому что его уж нет. И науку любил тогда, по выходе из университета, и интересы имел человеческие; теперь же одна половина его способностей направлена на то, чтоб обманывать себя, и
другая — чтоб оправдывать этот обман.
Анна, отведя глаза от лица
друга и сощурившись (это была новая
привычка, которой не знала за ней Долли), задумалась, желая вполне понять значение этих слов. И, очевидно, поняв их так, как хотела, она взглянула на Долли.
Как отравленный, бродил он с места на место; он еще выезжал, он сохранил все
привычки светского человека; он мог похвастаться двумя-тремя новыми победами; но он уже не ждал ничего особенного ни от себя, ни от
других и ничего не предпринимал.
В жену мою до того въелись все
привычки старой девицы — Бетховен, ночные прогулки, резеда, переписка с
друзьями, альбомы и прочее, — что ко всякому
другому образу жизни, особенно к жизни хозяйки дома, она никак привыкнуть не могла; а между тем смешно же замужней женщине томиться безыменной тоской и петь по вечерам «Не буди ты ее на заре».
Привычки у тогобыли
другие, вся повадка была не та.
До самой кончины своей он почти каждый день со мною виделся, дорожа простою моею беседою, хотя ни
привычками, ни образом мыслей, ни нравом мы большею частию
друг с
другом не сходствовали.
— Так, интересы профессии одних,
привычка к легкомыслию
других ограничивают свободу мысли.
Самгин подумал, что парень глуп, и забыл об этом случае, слишком ничтожном для того, чтобы помнить о нем. Действительность усердно воспитывала
привычку забывать о фактах, несравненно более крупных. Звеньями бесконечной цепи следуя одно за
другим, события все сильнее толкали время вперед, и оно, точно под гору катясь, изживалось быстро, незаметно.
— Странная
привычка — читать, — заговорила Лидия. — Все равно как жить на чужой счет. И все
друг друга спрашивают: читал, читала, читали?
На первых порах глуповцы, по старой
привычке, вздумали было обращаться к нему с претензиями и жалобами
друг на
друга, но он даже не понял их.
Вот чему надо ужасаться,
привычке нашей, а не единичному злодеянию того или
другого индивидуума.
Слушая то Софью Васильевну, то Колосова, Нехлюдов видел, во-первых, что ни Софье Васильевне ни Колосову нет никакого дела ни до драмы ни
друг до
друга, а что если они говорят, то только для удовлетворения физиологической потребности после еды пошевелить мускулами языка и горла; во-вторых, то, что Колосов, выпив водки, вина, ликера, был немного пьян, не так пьян, как бывают пьяны редко пьющие мужики, но так, как бывают пьяны люди, сделавшие себе из вина
привычку.
Изучив ее
привычки, он почти наверное знал, где она могла быть в тот или
другой час.
Все это делалось не ради рисовки: мы слишком хорошо знали
друг друга. Делалось это просто по вкоренившейся многолетней
привычке не пропускать никакой мелочи и ко всему относиться внимательно. Если бы он не занимался изучением следов с детства, то умер бы с голода. Когда я пропускал какой-нибудь ясный след, Дерсу подсмеивался надо мной, покачивал головой и говорил...
Сначала каждая девушка брала всю ее и расходовала отдельно от
других: у каждой были безотлагательные надобности, и не было
привычки действовать дружно.
Падение князя А. Н. Голицына увлекло Витберга; все опрокидывается на него, комиссия жалуется, митрополит огорчен, генерал-губернатор недоволен. Его ответы «дерзки» (в его деле дерзость поставлена в одно из главных обвинений); его подчиненные воруют, — как будто кто-нибудь находящийся на службе в России не ворует. Впрочем, вероятно, что у Витберга воровали больше, чем у
других: он не имел никакой
привычки заведовать смирительными домами и классными ворами.
Кто знал их обоих, тот поймет, как быстро Грановский и Станкевич должны были ринуться
друг к
другу. В них было так много сходного в нраве, в направлении, в летах… и оба носили в груди своей роковой зародыш преждевременной смерти. Но для кровной связи, для неразрывного родства людей сходства недостаточно. Та любовь только глубока и прочна, которая восполняет
друг друга, для деятельной любви различие нужно столько же, сколько сходство; без него чувство вяло, страдательно и обращается в
привычку.
Эта пагубная
привычка, встретившись, с одной стороны, с печальными неудачами, а с
другой — с болезненной, необузданной жаждой денег и наслаждений, растлила целое поколение.
Он делает страшное предсказание: «Русское общество, и без того довольно эгалитарное по
привычкам, помчится еще быстрее всего
другого по смертному пути всесмешения… и мы неожиданно из наших государственных недр, сперва бессословных, а потом бесцерковных или уже слабо церковных, — родим антихриста».
Веревкин с женой жил в бахаревском доме и, кажется, совсем отказался от своих прежних
привычек и
друзей веселой юности.
Устенька в отчаянии уходила в комнату мисс Дудль, чтоб отвести душу. Она только теперь в полную меру оценила эту простую, но твердую женщину, которая в каждый данный момент знала, как она должна поступить. Мисс Дудль совсем сжилась с семьей Стабровских и рассчитывала, что, в случае смерти старика, перейдет к Диде, у которой могли быть свои дети. Но получилось
другое: деревянную англичанку без всякой причины возненавидел пан Казимир, а Дидя, по своей
привычке, и не думала ее защищать.
Солдат никак не мог примириться с этой теорией спасения души, но покорялся по солдатской
привычке, — все равно нужно же кому-нибудь служить. Он очень скоро подпал под влияние своего нового хозяина, который расшевелил его крестьянские мысли. И как ловко старичонко умел наговаривать, так одно слово к
другому и лепит, да так складно.
Это ему давно уж за
привычку, оттого он и проснулся пораньше
других.
У Герцена была такая же
привычка прохаживаться насчет Тургенева, как у
другого его приятеля, Григоровича, который и до смерти, и после смерти Тургенева был неистощим в анекдотах и юмористических определениях натуры и характера Ивана Сергеевича. Но с Григоровичем можно было и до смерти сохранять внешнее приятельство, а с такой личностью, как Герцен, принципиальнаярознь должна была рано или поздно всплыть наверх, что и случилось.
Корпоративный быт привил, кроме того,
привычку к более сомкнутому товариществу, при котором нельзя сторониться
друг друга. Суть этого единения была слишком уже пуста, сводилась к кутежу и"шалдашничанью"(то есть ничегонеделанью), но идея солидарности все-таки держалась.
Повторю это и здесь. Я его застал раз утром (это было уже в 1872 году) за самоваром, в халате, читающим корректуры. Это были корректуры моего романа"Дельцы". Он тут только знакомился с этой вещью. Если это и было, на иную оценку, слишком"халатно", то это прежде всего показывало отсутствие того учительства, которое так тяготило вас в
других журналах. И жил он совершенно так, как богатый холостяк из помещиков, любитель охоты и картежной игры в столице, с своими
привычками, с собаками и егерем и камердинером.
Немец-гимназист из
других городов края, попадая в дерптские студенты, устраивался по своим средствам и
привычкам сразу без всяких хлопот и если в корпорации делал долги и тратил сравнительно много, то"диким"мог проживать меньше, чем проживали мы и в русских провинциальных университетских городах.
Впрочем,
привычка эта вырабатывается скорее, чем можно бы думать, и я не знаю случая, чтобы медик, одолевший препаровку трупов, отказался от врачебной дороги вследствие неспособности привыкнуть к стонам и крови. И слава богу, разумеется, потому что такое относительное «очерствение» не только необходимо, но прямо желательно; об этом не может быть и спора. Но в изучении медицины на больных есть
другая сторона, несравненно более тяжелая и сложная, в которой далеко не все столь же бесспорно.
Это входило у меня в
привычку. Когда же после Тургенева и
других русских писателей я прочел Диккенса и «Историю одного города» Щедрина, — мне показалось, что юмористическая манера должна как раз охватить и внешние явления окружающей жизни, и их внутренний характер. Чиновников, учителей, Степана Яковлевича, Дидонуса я стал переживать то в диккенсовских, то в щедринских персонажах.
Я пью один, и на брегах Невы
Меня
друзья сегодня именуют…
Но многие ль и там из вас пируют?
Ещё кого не досчитались вы?
Кто изменил пленительной
привычке?
Кого от вас увлек холодный свет?
Чей глас умолк на братской перекличке?
Кто не пришел? Кого меж вами нет?
Катерина имела
привычку хвалить в глаза и осыпать самыми униженными ласками всех господ, и больших и маленьких, а за глаза говорила совсем
другое; моему отцу и матери она жаловалась и ябедничала на всех наших слуг, а с ними очень нехорошо говорила про моего отца и мать и чуть было не поссорила ее с Парашей.
— К мужу отправить. Отрезанный ломоть к хлебу не пристает. Раз бы да
другой увидала, что нельзя глупить, так и обдумалась бы; она ведь не дура. А то маменька с папенькой сами потворствуют, бабенка и дурит, а потом и в
привычку войдет.
Доктора это обстоятельство тоже сильно поразило.
Другое дело слышать об известном положении человека, которого мы лично не знали, и совсем
другое, когда в этом положении представляется нам человек близкий, да еще столь молодой, что
привычка все заставляет глядеть на него как на ребенка. Доктору было жаль Ипполита; он злился и молчал. Лиза относилась к этому делу весьма спокойно.
Но он полагает также, что в разлуке
привычка теряет силу и люди забывают
друг друга и что это вовсе не преступление.
— Да; но вы не дали мне обмануться: я бы видел в измене Наденьки несчастную случайность и ожидал бы до тех пор, когда уж не нужно было бы любви, а вы сейчас подоспели с теорией и показали мне, что это общий порядок, — и я, в двадцать пять лет, потерял доверенность к счастью и к жизни и состарелся душой. Дружбу вы отвергали, называли и ее
привычкой; называли себя, и то, вероятно, шутя, лучшим моим
другом, потому разве, что успели доказать, что дружбы нет.
Ну, так вот видишь ли: с одной стороны, возьми кровь в жилах — это материальное, с
другой — самолюбие,
привычку — это духовное; вот тебе и любовь!
Прошел час,
другой. В коридоре медленно, размеренно однообразным шагом прогуливался взад и вперед часовой, изредка апатично, по
привычке, заглядывая через маленькое круглое отверстие в камеру арестантки.
Много раз, когда они четверо сидели в комнате, Бельтову случалось говорить внутреннейшие убеждения свои; он их, по
привычке утаивать, по склонности, почти всегда приправлял иронией или бросал их вскользь; его слушатели по большей части не отзывались, но когда он бросал тоскливый взгляд на Круциферскую, легкая улыбка пробегала у него по лицу — он видел, что понят; они незаметно становились — досадно сравнить, а нечего делать — в то положение, в котором находились некогда Любонька и Дмитрий Яковлевич в семье Негрова, где прежде, нежели они
друг другу успели сказать два слова, понимали, что понимают
друг друга.
Что касается до самого Аггея Никитича, то он, побеседовав с Сусанной Николаевной, впал в некоторую задумчивость. Его мучило желание, чтобы разговор поскорее коснулся масонства или чего-либо
другого возвышенного; но — увы! — его ожидания и желания не осуществились, а напротив, беседа перешла на весьма житейский предмет. Мартын Степаныч, заметно вспомнив что-то важное и проведя, по своей
привычке, у себя за ухом, сказал...
— Этому браку, я полагаю, есть
другая причина, — продолжал Егор Егорыч, имевший, как мы знаем,
привычку всегда обвинять прежде всего самого себя. — Валерьян, вероятно, промотался вконец, и ему, может быть, есть было нечего, а я не подумал об этом. Но и то сказать, — принялся он далее рассуждать, — как же я мог это предотвратить? Валерьян, наделав всевозможных безумств, не писал ко мне и не уведомлял меня о себе ни единым словом, а я не бог, чтобы мне все ведать и знать!
— И прекрасно!.. Честным пирком, значит, да и за свадебку! — воскликнул Сверстов, имевший
привычку каждый шаг своего
друга оправдывать и одобрять.
Может быть, это просто семинарист какой-нибудь — и сам семинарист, и, кроме того, еще
друг покойного семинариста, — который, по старой сквалыжнической
привычке, заезжает в Березники, на перепутье из деревни в земскую управу, потому только, что у Машеньки сладенько поесть можно!